Благотворительный Фонд Черновецкого

К покойникам мы привыкли, но боимся ночного гостя

«Наши ближайшие соседи – покойники», – говорит Русудан Придонашвили. Ведь для неё и трёх малолетних дочек кладбище «Дампало» стало приютом и родным домом.
562 ₾
23
Благотворителей
собрано

«Наши ближайшие соседи – покойники», – говорит Русудан Придонашвили. Ведь для неё и трёх малолетних дочек кладбище «Дампало» стало приютом и родным домом.

«Представьте, что человек привыкает ко всему, – продолжает Русудан. Катафалки и траурные процессии – это наш быт. Я приучила детей не реагировать остро и заниматься своими делами: делать уроки, играть, читать. Они часто ходят со мной на работу, смотрят, как я убираю могилы, иногда помогают. Страха уже, наверно, нет. Они здесь знают каждую тропинку и надписи на надгробных камнях. Здесь проходит их детство».

Пока Вы приходите в себя от шока и пытаетесь собраться с мыслями, мы скажем, что не по доброй воле Русудан выбрала такую жизнь. У вдовы с тремя детьми без дома, без помощи родственников нет другого выхода. Если бы не помощь посторонних людей, всё было бы ещё плачевнее. 

Фонд Черновецкого однажды провёл акцию по сбору средств для этой семьи и продолжает следить за её судьбой. Ситуация с жильём никак не изменилась. Семья Придонашвили продолжает жить в домике, сколоченном из досок, который трясётся от лёгкого порыва ветра.

– Русудан, расскажите, пожалуйста, Вашу историю. Что стало причиной бед? С какого момента жизнь пошла под откос?

Русудан: Начну издалека… Муж потерял работу, искал, чем заняться. И в торговле себя пробовал, но к этому склонность нужна. А тут друг его с предложением: «Вложите деньги в мой бизнес и получайте ежемесячно 500 лари». Сам он успешно вёл дела, содержал магазин, кондитерскую. Предложил нам заложить дом, так как ничего другого мы не имели. Долго, конечно, думали, но в итоге согласились. Жить-то надо, а мы даже чайные пакетики уже себе позволить не могли. 

Дом заложили, деньги дали ему в оборот. И поминай, как звали. Этот человек просто исчез. Потом выяснилось – бежал в Украину. Мы пытались вернуть свои деньги, но тщетно. Вскоре нас обязали освободить родной дом в Сигнахском районе. Так мы оказались в Тбилиси.

Жили в доме моих родителей, но не сложились отношения с невесткой. Ночевали в своей машине в сквере. Потом приятели мужа посовещались и нашли для нас вот это временное пристанище. Точнее, тогда мы надеялись, что всё временно и мы сможем встать на ноги. 

Муж на нервной почве перенёс ишемический инсульт. Говорит мне как-то утром (9 октября, как сейчас помню): «Русико, не чувствую левую сторону тела, хоть режь». Ходить мог, но чувствительность пропала. К врачу – ни в какую. С боем уговорила сходить в больницу, добилась, чтобы ему профинансировали томографию. Невропатолог предупредил: часть мозга не функционирует, состояние критическое. Если продержится весну, считайте, что спасены.

Весна 2014 года – самая тяжёлая в моей жизни. Мама перенесла инфаркт, впала в кому. Пока я была рядом с ней (какие-то часы), муж перенёс второй инсульт, роковой. Я была убита этим известием. Бросилась тут же к нему. Поехала вслед за скорой в больницу, куда его забрали. Никогда не забуду его глаз, когда вошла в палату. В них стояли слёзы. И читался укор: «Почему ты меня бросила?» Простите, не могу сдержаться… (Утирает слёзы, замолкает.)

Это был конец, он понимал. Сознание угасало. Мой Гела перестал есть, говорить. Только мычал. Ему понадобились памперсы. Ни за что бы не узнали в нём того жизнерадостного человека, каким его знали близкие, окружающие. Его день рождения совпал с панихидой. Ему было всего 42 года…

– Сердце переполняет печаль, когда слушаешь эти воспоминания. Но Вы не могли предаться горю и отчаянию, потому что отвечали за двух деток и одного ещё нерождённого малыша. Теперь одна.

Русудан: Я даже не знаю, как пережила тот период. Как во сне. У меня на руках Натали, Нина, а Нанука ещё в животе. Не позволяла себе уходить в негативные мысли и напоминала, что надеяться не на кого. Надо держаться, несмотря на весь ужас.

Большей частью голодала. Но у детей был хлеб, для маленькой Нины брала в магазине мацони. Конечно, стрессовая беременность не могла обойтись без последствий. Малютка Нанука часто болела. Меня шокировал врач, к которому ходила. Деловито предложил… продать ребёнка. За семимесячную Нануку пообещал трёхкомнатную квартиру в любом районе города. «Ты только согласись и пальцем ткни». Для бездетной племянницы старался. Эх, что только не приходится выслушивать человеку в нужде! Прекратила к нему ходить. Как вспомню – содрогаюсь!

Потом у младшенькой подозревали лейкемию. Сделали анализ костного мозга. Пока ждала результаты – извела себя. Так и стояла перед глазами картинка: ребёнок без волос, с голым черепом. Бог уберёг! Поставили диагноз «лейшманиоз». У этой болезни с лейкемией схожие симптомы. Однако год ещё ходили на контроль, проверяли гемоглобин.

Благодарю Господа, детки мои здоровы. Хоть с этим нет проблем. 

– Как Ваше здоровье и самочувствие?

Русудан: Сердце беспокоит. Была на приёме у врача, назначил семь лекарств. Кислородная недостаточность, говорит. От давления нужно пить регулярно, вес сбросить. Лекарства не по карману. Одно из них 200 лари стоит!

Моментами почки сильно прихватывают, если на работе перенапряглась.

– Что у Вас за работа, Русудан? 

Русудан: Полноценный рабочий день не для меня. Так как детей не с кем оставить. Пока мать была жива, трудилась в строительной компании. Сейчас убираю могилы и, когда придётся, таскаю мешки с землей, с «крошкой». Бывает, 35–40 мешков в день. Самое обидное, что трудно выбить потом причитающиеся копейки от работодателя. Некоторые обманывают, не платят. Думают, раз ты женщина, да ещё без опоры, без защиты, то можно непорядочно поступить. В этом деле ведь мужчины обычно заняты, а я как белая ворона. Видел бы мой Гела, как нам сейчас живётся. Одна против нужды и разных проблем. (Вздыхает.)

– Какой Вы представляли жизнь в девичьих мечтах?

Русудан: Видела себя хозяйкой красивого дома. Ожидала спокойной, счастливой жизни. Ведь муж мне достался замечательный, добрый. Мы много лет дружили, прежде чем поженились. Я работала в магазине, Гела – на заправочной станции. Всегда могли просто по-дружески поболтать. Я даже не удивилась, когда он однажды позвонил и предложил увидеться. Но после встречи стал звонить регулярно и уже не отстал.

Может, Вас удивит, но он никогда не говорил мне «люблю». Только один раз подслушала, как он сказал моей маме: «Очень люблю её». Предпочитал словам действия.

Очень любил гостей, двери нашего дома были открыты для всех. Душа нараспашку. Ревновал меня, но в меру. Хотел, чтобы большую часть времени проводила дома. 

– Вам обидно, что сегодня Вы совсем одна? Тех, кто был с Вами в радости, нет в горе и нужде?

Русудан: Родственники и раньше держались в сторонке, тепла и заботы от них не видела. Да и время сейчас такое – трудно всем. Много сюжетов о нас снимали, но от родственников ни слуху, ни духу. Может, с пустыми руками стесняются идти. Мне легче пахать, как вол, но не просить. Всё, что Вы видите в нашей комнатке, подарено посторонними людьми. Честное слово, незнакомым людям больше до нас дела, они искренне беспокоятся, поддерживают. И не богачи какие-нибудь, не бизнесмены или парламентарии – сюда их нога от роду не ступала. Бюджетники, люди, живущие на зарплате. Самим, может, не хватает, а хотят поделиться. Одежду, продукты приносят. Видите, у нас стиральная машинка. Это от Фонда Черновецкого на пожертвования. До этого четыре года воду таскала, потом вручную в холодной воде стирала. ТВ «Объектив» недавно о нас сюжет сняло. Столько откликов, звонков, визитов… Я не знаю, как бы мы выжили без людской помощи.

– Сколько составляет Ваш ежемесячный бюджет?

Русудан: Нет секрета. 300 лари – детские пенсии по сиротству; социальная помощь и зачисления на продуктовую карту. Итого 690 лари. За визит к кардиологу, обследования, лекарства пришлось отдать 600 лари. В этом месяце экономим больше обычного. Может, кладбище, наконец, заплатит мне задолженность за работу. Немного, но сейчас бы выручили эти деньги. 

Мы остались без льгот на коммунальные в зимний период, которые коснулись всех граждан Грузии. Мне нужно заплатить 106 лари. 

– Почему так произошло? Потратили больше 200 кВт•ч электроэнергии?

Русудан: Вовсе нет. Эта территория на балансе мэрии. И я не считаюсь обычным абонентом. Меня никто не тревожит требованием выселиться, но и оформить на себя этот домишко из досок тоже не могу. Считается собственностью мэрии. Сколько ходила, хлопотала, чтобы передали мне его за символическую плату – один лари. «Дело в стадии рассмотрения», – слышу в ответ. Гамгебели (председатель правления) этого района в курсе. После сюжета «Объектива» приезжала пиар-менеджер Каладзе. Покрутилась, но ничего путного не сказала. 

Газа у нас нет. Раньше без света и воды жили. Тут одна комнатка и уголок типа туалета и душа. Если ветер, то нещадно дует. Никакая дровяная печка не помогает, как бы я ни закрывала щели и дыры губкой. Понятное дело, я всё стараюсь приукрасить, доски материей драпирую. Но когда ветер, то всё дрожит, и доски стучат.

– Такое близкое соседство с кладбищем наверняка давит на психику? Все-таки кругом одни могильные плиты. Это же жуть!

Русудан: Э-э-э, милая… Прошло девять лет с тех пор, как я здесь поселилась. За это время привыкаешь ко всему. Знаю, что ненормально растить детей в таких условиях. Стараюсь преподносить им всё в ином свете, чтобы не росли мрачными, депрессивными. Пока получается. Мои девчонки намного серьёзнее, чем другие дети. Но в целом они не отличаются от других детей. У меня случаются очень сложные дни. Не показываю им свой настрой. Уйду на какую-нибудь могилку, поплачу вдоволь и вернусь домой. Когда вхожу в дом, закрываю за собой дверь, все горести должны остаться снаружи. Не хочу, чтобы переживали. Погодите, позову дочек с улицы.

(Собака мечется на цепи, встречая детей.)

Натали (10 лет): Мамуль, у нас гости? Здравствуйте, тётя! Я Натали. Вам понравилась наша кавказская овчарка?

– Здравствуй, детка! Да, понравилась, хоть и грозная.

Натали: Мы больше не боимся спать, чудик перестал к нам ходить по ночам. Овчарка нас охраняет.

– Русудан, поясните, о чём идет речь?

Русудан: Ох, не жди добра от таких условий жизни. У нас есть персональный кошмар. Уже несколько лет нас преследует неизвестный мужчина. Больной, сумасшедший или маньяк. Не знаю, назовите, как хотите. Посреди ночи стук в дверь или шёпот в форточку. «Кто ты, что нужно?!» – говорю. Не отвечает. И так неделю может длиться. Меня уже колотит от этого стука, дети просыпаются, дрожат от страха. В патруль семь раз звонила, приезжают, но не могут поймать. «Поставьте видеоглаз», – посоветовали. Смешно прямо. На нашу деревянную дверь видеоглаз! Как-то не выдержала, вышла после стука с фонарем в темноту. И слышу со стороны: «Какая женщина!» Вот это жуть! А покойники нас не беспокоят.

Рядом с нами автошкола. Ребята пожалели нас, подарили кавказскую овчарку. Сами её и кормят. Пока что незваный гость не объявлялся. 

– Давайте сменим тему и поговорим о чём-нибудь хорошем. Недавно был День матери. Девчонки, как Вы поздравили маму?

Нина (7 лет): Натали разбила копилку и купила кофейные чашки. На них написано love. Я покажу!

– Красивые! Молодцы, девчонки! А на что ещё копите деньги? 

Нина: Мы хотим надувной бассейн. Мечтаем плескаться в нём летом. Но на него очень долго собирать. Может, несколько лет. 

Натали: Ещё мы копили на Макдоналдс. Там такие вкусняшки, картошка фри! Но нам повезло: одна тётенька пригласила нас всех на свой день рождения. И ещё однажды другая тётя повела нас в ресторан. А нашей мамочке мы принесли хинкали и кебабы.

– Здорово, что не забываете заботиться о маме!

Натали: Я решила стать зубным врачом, чтобы сделать маме красивые зубы.

Нина: А я буду сердечным врачом. Не хочу, чтобы мама жаловалась на сердце.

Нанука (6 лет): А я буду зверей лечить тогда.

– Прекрасный выбор. Мама будет счастлива, если Вы добьётесь своего. Но надо хорошо учиться. Кто из Вас учится лучше всех?

Нина и Нанука: Натали! (Смеются.)

Нина: А я зато рисую лучше всех.

Нанука: Мам, а я что делаю лучше них? (Готова обидеться.)

Русудан: Как Нанука кубики и конструкторы собирает, никто так не умеет.

– Что ты можешь собрать из конструктора, солнышко?

Нанука: Красивый домик.

Русудан: Дом – это больная мозоль.

– Наши читатели могут предложить реальную помощь. Что нужно для благоустройства помещения? Чего не хватает в доме?

Русудан: Нам бы новые входные двери, линолеум. Компьютера нет. За любую помощь будем благодарны.

***

Женская история Русудан вызывает глубокое сочувствие. Но она не сдалась. Презрев мысли о собственном здоровье, красоте, она берётся за самую тяжёлую работу. Лишь бы детки не голодали. Давайте поддержим эту прекрасную самоотверженную маму, дадим ей почувствовать, что она не одна. 

Вы можете навестить Русудан и её деток на территории кладбища «Дампало» (найти их жилище несложно). 

И обязательно сделайте перепост нашего поста. Пусть о горе этой семьи узнают и Ваши друзья! Это очень важно!

Бог дарит нам возможность позаботиться о людях, которые не способны это сделать сами. Не проходите мимо чужой беды! Несчастные люди даны нам свыше, чтобы мы могли доказать свою Веру Всевышнему не на словах, а на деле!

Друзья, есть ещё одна просьба: если Вы знаете о несчастье соседа или знакомого, сделайте Богоугодное дело, напишите нам на электронный адрес: office-fsp@fsp.ge.

Счёт нашего Фонда: 

#GE15TB7194336080100003

#GE42LB0115113036665000

#GE64BG0000000470458000 

(назначение: семья Придонашвили).

Вы также можете перечислить деньги с нашего сайта.

Перечислить деньги можно и с терминалов Nova Technology, TBCpay, ExpressPay. В разделе «Благотворительность» найдите наш Фонд (с дополнительными правами и обязанностями Фонда можете ознакомиться по ссылке https://goo.gl/GY2Gus ).

Мы с Вами помогли уже многим обездоленным! Давайте же поддержим и эту семью, ведь от несчастливой судьбы не застрахован никто! И кто знает, может, когда-то помощь незнакомых людей понадобится и нам самим!

Один звонок спасёт жизнь: 0901 200 270.

Похожие проекты: